МНЕНИЕ КНЯЗЯ М. И. ЩЕРБАТОВА

Старая книга

старая книга - источник знаний
Это интересно

Полезные ссылки

книги

о книгах

карты


.

 

МНЕНИЕ КНЯЗЯ М. И. ЩЕРБАТОВА

 

МНЕНИЕ КНЯЗЯ М. И. ЩЕРБАТОВА

ОБ ОДНОМ СОВРЕМЕННОМ ВОПРОСЕ.

В то время, когда вопрос о значении реформы, произведенной Петром Великим вследствие законного исторического развития нашей жизни, продолжает быть у нас предметом мнений, не всегда и не во всем между собою согласных, любопытно знать, как смотрел на этот же предмет человек, стоявший у нас в свое время во главе исторического знания и глубоко посвященный в тайны протекшей нашей жизни — историк времен императрицы Екатерины ІІ-ой, князь Щербатов. Этот человек, не говоря уже об историческом, (которое всем известно) и гуманном (которое известно не всем) его образовании, не был также, как знаем мы достоверно, из числа тех людей, которых можно бы упрекнуть в недостатке политического прямодушия; а потому мнение его должно иметь вес в глазах людей беспристрастных, какими должны быть по преимуществу люди, посвящающие себя изучению истории.

Предлагаемый документ показывает, что сказанный вопрос о значении реформы, произведенной бессмертным преобразователем России имеет более—давнюю, нежели как думаем мы, свою историю, что и во время князя Щербатова были люди, по-видимому, из лучших того времени, теоретически — вздыхавшие о временах до — петровских. Легко простить этим людям времени князя Щербатова; но нелегко снисходительно судить о лицах этой же категории нашего времени. Однако ж и тут да сохранится спокойствие самой истории и да уважится в них — если есть — искренность. Кстати повторить им слова великого историка Англии, слова, которые идут и к нашему отечеству, но которые высказаны им о своей отчизне: История нашей страны, в продолжение последних ста шестидесяти лет, есть по преимуществу история Физического, нравственного и умственного улучшения. Люди, при суждении о веке, в котором им выпал Жребий жить, имеющие в виду какой-то золотой век, существующий только в их воображении, могут говорить о порче и упадке; но ни один человек, истинно — познавший прошедшее, не будет расположен угрюмо и с отчаянием смотреть на настоящее (Macaulay).

Мих. ЗАБЛОЦКІЙ.

 

Примерное времяисчислительное положение, во сколько бы лет, при благополучнейших обстоятельствах, могла Россия сама собою, без самовластия Петр I — Великого, дойти до того состояние, в каком она ныне есть, в рассуждении просвещения и силы.

Состояние России до Петра—Великого.

Российский народ даже до бесноверия был привязан к вере, считал всех других исповеданий христиан погаными: сему пример, что за бесчестье и за грех считали, естли кто у немцев в слободе побывал; был суеверен: в доказательство сему, что наипросвещеннейший муж тогда в России, кн. Василий Васильевич Голицын, гадателей призывал и на месяц смотрел о познании судьбы своей; начинал подвергнут быть духовному чину, ибо за то, что Никон патриарх противуборствовал царю Алексею Михайловичу, его святым почитали.

Не имел никакого просвещения, но многие знатные бояре и грамоте не знали.

Гордость и надменность бояр была безмерная, и дворяне у них в знакомцах и прислужниках жили.

Дворяне служили с поместей, да и те не все по нарядам в назначенное место приезжали; служа же без жалованья, не могли ни вне государства долго службу продолжать, ни внутри государства быть долго отдалены от домов своих, чего ради и предписывалось им служить по срокам.

Местничество было в 1682 году уничтожено, но порядок не заведен, ибо в бояре и в окольничие производились по-прежнему по знатности родов, а не по заслугам; яко свидетельствуют многие родословные, что из стольников жаловали прямо в бояре, и многие младые люди великие чины имели, яко князь Иван Юрьевич Трубецкой менее двадцати лет боярином был; а сим и поручались важнейшие дела государства.

Торговли ни внутренней, ни внешней не было, ибо которая и была, та за слабостью своею недостойна была сим именем называться; потому—что не было рукоделий, весьма — мало было истребление вещей, не было ни знания в чужестранной торговле, ни портов; ибо единый был порт в городе Архангельской, да и тот, окроме положения своего на северном краю России, неудобности входу в Двину и весьма — длинного пути, обходя Норвегию, почти весь во власти Англичан был, которые сею торговлею владели.

Недостаток торговли и истребление вещей производил недостаток денег и остановку в обращении их.

Не было ни Фабрик, ни рукоделий, и простейшие вещи получали от чужестранных.

Были правительства, с изрядною мыслию устроенные, яко Палата Золотая, Разрядная Палата, Земский Приказ, Разбойной Приказ, Холопий Приказ, Судные Владимирский и Московской Приказы и прочие. Но они ни регламентов, ни порядков не имели, ни Формы суда и прочего, но все по обычаям исполнялось. Законы хотя сочинением уложенья и новоуказных статей были, но не было никакого порядку к проведению во исполнение их.

Не было сухопутного порядочного войска; главная сила государства состояла в дворянах служащих с поместий, которые от розряду наряжались; но никогда ни все, ни на срок в назначенное место не приезжали; да которые и съедутся, ни хорошего вооружение, ни порядку и устройства не имели, да и служа на своем иждивлении, прежде времени разъезжались. Были заведены стрельцы, но и тех едва ли было десять тысяч человек. Войска неустроенные  неповиновенныя своим начальникам, вступившие в торги и промыслы, и нерадящие о своей должности; всякое учение воинское им трудно казалось; поход несносен был; а неприятеля страшились; лишь опасны были смутным своим обычаем престолу и своим начальникам.

Не было Флоту. Тщился царь Алексей Михайлович, построя суда на Волге, явить российской Флаг на Каспийском Море; созданной фрегат Орел чужестранными мастерами претерпел несчастия, и намерение сие оставлено было. Ясное доказательство, коль противна всякая новость была Россиянам.

Не было крепостей, и не знали их укреплять; но высокие башни и стены составляли все укрепление градов—укрепления от малого числа пушечных ударов могущие рассыпаться. Не знали и не воображали пользу низких укреплений, ни перекрестного выстрела.

Были пушки, но пушки таковые, каковым должно было быть у непросвещенного народа, то есть, не в меру вылитые, длинны, толсты, великожерлисты; лафеты того хуже, и совсем почти неудобны ни к возке, ни к скорому стрелянию.

Обильная Россия в разных кружцах ни злата, ни серебра, ни меди, ни железа своего не имела; но принуждена была даже до железа получать из Швеции; ибо не было ни знающих кружцы, ни умеющих их искапывать, ставливать и отделять.

Исчисление.

Се есть отчасти состояние России до исправления Петром Великим.

В 1682 году заведена была в Иконоспаском Монастыре Академия, где учили по-латински, по-гречески, и философию аристотелеву.

Положим мы, чтобы сие училище имело весь могущий себя изобразить успех, то и тут надлежало, чтобы по — крайней — мере прошло два рода прежде, нежели бы могли Россияне познать пользу науки и иметь отвращение от невежества, и тако бы и сию знатную перемену, чтобы ста два человек было латинщиков и знающих дурную философию, не можно бы было зрить прежде 60 лет; ибо пока с прежними убеждениями в живых первой род обретался, сего было ожидать не можно, а и второй род еще бы тому противен был, а я соглашаюсь со всеми времяисчислителями, полагая на каждый род 30 лет.

Но чему бы в сем Академии научились? Научились языкам греческому и латинскому, философии аристотелевой, его категориям, тонким и часто непонятным рассуждением Платона, и богословии разумели мы всех лучших писателей Афинских, цветущего Рима, и святых отцов. Но познались бы новые откровения, учиненные новыми? позналил бы новую систему света, изобретении в физике, химии и математик? Нет, полагая паче себе правилом не сообщаться не с единоверными, утверждаясь еще более в сей ненависти, что и первенствующая церковь всякое сообщение с еретиками и раздирателями церкви запрещала: то или якобы отдаленная от других частей света земля должна была сама все изыскивать, или бы превозмочь ненависть свою к чужестранным, и с ними в сообщение войти; на первое бы надлежало многие тысячи лет, да и то бы невозможно было без путешествий, то сколько же бы времени надлежало употребить для преодоление ненависти к чужестранным? Я полагаю на сие по крайней  мере три рода человеческие, то есть 90 лет; и тем паче утверждаюсь в своих мыслях, что хотя царь Иоанн Васильевич, желая ввести некоторое просвещение, чужестранных призывал, хотя Годунов и вящие к тому старании употреблял и даже посылал российских юношей учиться в чужие края, однако ни науки, ни искусства ни малого успеха не имели, ни ненависть к чужестранным нимало не убавилась.

Достигши до некоего просвещения и познания, также приучась иметь сообщение с чужестранными народами, надлежало входить в познании вновь изобретенных наук, изумиться военному искусству, литью пушек, военной и гражданской архитектуре. Но тут новые бы препятствия встретились; первая гордость российского дворянства, и поныне еще и самым деспотичеством не укрощенная, не позволила бы им согласиться чужестранных людей незнаемых, а часто и самых  незнатных начальниками себе иметь: то как же сему было научиться путешествиеми? привязанность к семьям своим и к домам, а и малые доходы их деревень, совокупленные с пышностью российского дворянства, сего бы не позволили; и тако бы надлежало новую привычку для сего делать, для которой по  крайней мере я полагаю еще тридцать лет. Но что бы и тогда они научились? познали бы состояние войск чужестранных, не примеривая их расположение с расположением России, приехали бы в отечество свое, начали делать все по чужестранному и все не кстати, не бояся быть охуляемы, яко чужестранные, а чрез то бы все худо и наделали, яко и ныне видим сему примеры, что часто, не зная состояния России, хотят переменять на чужестранные обычаи, и делают дурно. В пример сему можно предложить Российская армие никогда почти никакою нуждою не остановится: нет ли у нее хлебов, сами солдаты жнут, молотят, мелют и пекут хлебы; напротив того цесарская армий должна иметь все приготовленное, и ежели случиться, что у нее пекарей отобьют, она среди обильной страны голодом умирает. Однако хотели сие в российской армии завести, и презрев способности, в неудобности ввергнуться. А посему я заключаю, что весьма полезнее, чтоб не природные изучая, делали какое вновь заведение, но призванные чужестранные; ибо хотя они внутренних обстоятельств и не знают, но, быв направляемы знающими, не имея ни родовой связи, ни защищение, а паче завистников, с вящею осторожностью все делать могут.

Но как бы по положению, чтоб Россияне, сами изучась, чинили все понравлении и заведении, колебалось бы оно по — крайней — мере прежде, нежели что могло быть заведено, тридцать лет. Да и то бы едва могло быть когда без самовластия сделано, в рассуждении армии, по причине должных наложить налогов и взятья рекрут.

Но пусть и все бы сие исполнилось, надлежало предпринимать войну для получение портов. То пускай бы она была и во всем успешна. Война, заключение мира, посылка для научения мореплаванию, и прочее для заведение Флота — еще бы тридцать лег требовало.

Я уже не говорю о Фабриках и рукоделиях, о торговле, которой и ныне у нас нет, о рудокопательном искусстве, которое у нас есть на весьма дурном положении, сколько бы еще для сего всего лет надлежало, дабы привести все сие и в такое состояние, в каком оно ныне обретается; а и без сего, по выше писанному исчислению, от зачала Сианской Академии надлежало бы протечи 210 годам; следственно, Россия бы еще начала входить в то состояние, в каком она есть, еще и не прославив себя, около 1892 года, да и то, считая, что в течение бы сего великого времени, не было никакого помешательства ни внутреннего, ни внешнего.

А кто возможет поручиться, чтобы в сие время не было таких в ней государей, которые неблагоразумно принятыми мерами разрушили бы то, что два или три предка их заводили, и поступком бы сим продлили еще время ее просвещение? Кто мне поручится, чтоб в сие время царствующие государи в Швеции Карл XII, и в Пруссии Фридрик II, знатные части оной себе не покорили? То б когда исполнилось сие просвещение, и где б была ныне приобретенная его слава?

А сие с прилежанием рассмотря, не судите о времени, как бы сама Россия, собственным народа своего побуждением, могла до хорошего состояния дойти потому, что она ныне есть; но судите, сообразя с древним ее состоянием и с предубеждением, и рассматривайте по степеням, во сколько времени какую болезнь могла она излечить; иль судите паче собственно по себе, коль и над вами частными предубеждении действуют, над вами, просвещенными Петром Великим: то коль они суть трудны ко истреблению в народе; и, отложа сии ваши тщетные мысли, паче воздайте хвалу и благодарение Петру Великому, что хотя много после смерти его дел повреждали, но учиненное им основание, и слабости, и зависти, и тщетному самолюбию и развратности воспротивляется, и что сей Монарх, в гробнице заключенный, еще побеждает своих врагов и прославляет Россию.



 

 

 

 
homecontact uscopyright |   |

 



Используются технологии uCoz