О несовместности общинной формы с нормальным сельским самоуправлением. Д. Столыпин. 1893 

Старая книга

старая книга - источник знаний
Это интересно

Полезные ссылки

книги

о книгах

карты


.

 

Д. Столыпин. 1893. О несовместности общинной формы с нормальным сельским самоуправлением.

О несовместности общинной формы с нормальным сельским самоуправлением.

Д. Столыпин.

Дозволено цензурой.

Москва, 19 апреля 1893 г.

Типография В. А. Гатцук (Д. Чернышевский), Никитский бульвар, дом Гатцук.

Земельная политика.

В журнале «Русский Вестник» за апрель месяц помещена интересная статья А. А. Велицына: «Немцы на Волге». Из этой статьи видно, что приволжские колонии, отступив от установленного законом 19 марта 1764 года подворного владения, перешли, в 1816 году, к общинной Форме пользования своей надельной землей. При этом автор приводит причины и мотивы такой перемены, как они оказываются из дел архива конторы опекунства, учрежденного над колониями и отношения конторы от 20 ноября 1816 г.[1] Причины эти вообще те, которые выставляются как принципы общины и главное, наделение каждого члена селения землей. «Если учредить» — сказано в отношении, — «чтобы дележ земель, какой ныне имеет место (при подворном владении) и каждому дает участие во всех угодьях, произведен был единожды навсегда, в каковом случае каждый хозяин действительно будет иметь свои, разных угодий, непременные участки, то опять повстречается неудобство в рассуждении прибылых душ, ибо, хотя ныне некоторые колонии делят опекунские дачи между одними коренными хозяевами, но прибылые получают за то участки в примежеванных казенных землях, которые однако ж со временем вступят в непременные колонии; даже и тогда будущие прибылые души останутся без земли и хлеба». Из этого видно, что при подворном владении, население естественно делится на хозяев и рабочих, при общинном владении, принято за принцип наделение всех прибылых душ землею. Поэтому общине дается некоторое преимущество. В сельскохозяйственном отношении этот расчет неверен и ведет к общему обеднению. Согласно теории развития и деления труда и занятий, земледельческое население должно естественно делиться на хозяев и рабочих.

Автор разбираемой статьи, при переезде на пароходе из Самары в колонию Екатеринштадт, встретил на палубе парохода очень презентабельного старика, которого он принял за иностранца и был очень удивлен узнавши, что он немец-колонист, по несходству его с знакомыми ему южными колонистами.

«Вы колонист? — с удивлением переспросил я, и, «увлекшись интересом исследователя, я невольно поставил ему еще вопрос: — неужели все немцы-колонисты на Волге похожи на вас»?

«О, нет, — ответил он мне с грустной улыбкой, — таких, как я, всего пятнадцать, двадцать семей на целом Поволжье. А если вы хотите видеть настоящих приволжских колонистов, так пойдемте, я вам их покажу».

Мы сделали несколько шагов, и затем мой спутник через перила террасы указал мне в третьем классе на безобразную картину.

Человек шесть полупьяных мужчин  —  в них я без труда узнал колонистов  —  грязные и рваные, пили пиво и горланили песни; две, три женщины в изодранных платьях также участвовали в попойке. В стороне, на куче тряпья, лежало несколько полунагих детей.

 —  «Вот вам настоящие приволжские колонисты,  —  с горечью сказал мне старик — вот до чего они дошли»         

Пока существовала контора опекунства над колониями, пока твердая и бдительная власть руководила и направляла каждым шагом колониальной жизни, колонии преуспевали. Перейдя от подворно-общинного землевладения, и по ныне существующего в южных колониях, к землевладению общинному  —  колонии на Волге, тем не менее, достигли высокой степени благосостояния. Переделов почти не было, капиталы общественные росли из года в год, порядок и благоустройство царили в колониях.

Но затем, после уничтожения конторы опекунства, «все рухнуло».

Далее автор рассказывает подробно крушение колоний. А потому желающих больших сведений отсылаю к самой статье.

В 61 году, увлекаясь принципом самоуправления, признали это право за сельскими обществами. Те из обществ, которые состояли при общинном владении, оказались совершенно не состоятельными; те же общества, в которых было водворено подворное владение, как например, у южных колонистов, самоуправление оказалось благодетельным учреждением.

Самоуправление и община несовместны. Желающие поддержания общины должны допустить суровые меры. Так оно и было сказано в уставе о колониях, изданном в 1842 г.[2]

Дарование неподходящего самоуправления общинам, принесло много вреда народу.

Все это должно быть известно; пора отказаться от вражды к личной крестьянской собственности и ознакомиться со всею неестественностью крепостной общины, в особенности после обнародования Положения 19-го Февраля об освобождении крестьян.

Если некоторые писатели высказываются за общинную земельную собственность, то другие удерживают одно общинное пользование землей, собственность же земли, по их мнению, должна быть признана государственною. Такова была земельная политика первого министра государственных имуществ, графа Киселева.

В докладе графа Киселева от 25-го мая 1843 года, сказано: «Положено основание к уравнению прав и обязанностей богатых и бедных в отношении надела землей»[3]. На самом деле между хуторянами, поселенными в Новороссийском крае, существовала разность в пользовании ими землями. Уравнение между количеством пользования землей предоставлено было привести администрации. О способе разграничения земель есть интересные сведения в статье: «Из жизни южнорусских поземельных общин» помещенной в «Русских Ведомостях», в № 58, 1880 г. Новые порядки, по рассказам крестьян были введены в сороковых годах. «Все эти порядки — пишет автор — прививались крутыми мерами. Еще и теперь некоторые старожилы не могут спокойно вспомнить того или другого насадителя цивилизации».

«Лицу, изучающему поземельный строй в Александровском уезде почти нет нужды исследовать общины одну за другой, —  сказано в статье, —  достаточно изучить из них одну, две, чтобы составить довольно верное понятие о всех остальных. Повторяем  —  мы говорим лишь о поземельных общинах бывших государственных крестьян».       

Из всех поземельных общин в Александровском уезде, с которыми познакомились, поземельная община села Покровского, Покровской волости, кажется наиболее типичной в том смысле, что она почти всецело есть продукт деятельности администрации, — так, по крайней мере, надо думать, судя по рассказам местных старожилов.

В другой брошюре мною сказано было, что в Новороссийском крае поселенцы первоначально жили отдельными хуторами.

«Прежде всего, по распоряжению администрации, — пишет автор статьи, — установлен был порядок передела земли, который и теперь практикуется. Земля была разбита на столбы, параллельно плану села, с промежутками между ними в 3 аршина ширины. Тогда же заведена была общественная запашка, устроены запасные магазины, разведен огромный плодовый сад, даже сделана была в селении, на протяжении нескольких сот саженей, шоссейная дорога, от которой впрочем, осталось одно лишь воспоминание. Одновременно село было разбито на десять «кварталов».

Вероятно, шоссе исчезло во время дарования общине в 61 году самоуправления, и снятия суровой опеки, подобное чему было в немецких общинах на Волге. При подворном, личном владении все это немыслимо и совершенно не нужно. Там порядок держится сам собою. Всякий собственник уважает чужую собственность. Хорошо было бы уважение крестьян к собственности, если было бы принято известное предложение «Русских Ведомостей» об отнятии у крестьян собственности.

Уничтожению шоссе в общинах последовало уничтожение громадных плодовых садов. «В Александровском уезде, Екатеринославской губернии — сказано в статье — можно встретить громадные общественные плантации, засаженные плодовыми деревьями по распоряжению окружных начальников. Насаждение этих плантаций стоило населенно много слез и даже крови.

Плантации поддерживались и плодами их пользовались начальствующие лица[4], пока существовал институт окружных начальников, с упразднением же его плантации были заброшены в виду непригодности плодовых деревьев в крестьянском хозяйстве».

С этим последним замечанием не могу согласиться. Население Покровского состоит, согласно статье, из малороссов, выходцев из Полтавской и Черниговской губерний, малороссы же всегда любили и разводили сады.

Начиная с царя Алексея Михайловича, обратившего всякие поместья в личную собственность, политика царей русских состояла в обращении государственной земли в частную собственность. Петр Великий, желая распространения Фабрик в России, в некоторых случаях, наделяя имением, возлагал на владельца обязанность содержать таковые, в противном случае земля бралась обратно. При возглашении Положения 19-го Февраля оказались еще такие имения, с возложенною на них обязанностью содержания суконной Фабрики.

В начале настоящего столетия, по прекращении раздачи заселенных имений, раздавались казенные земли, но при условии соблюдения некоторых обязанностей. Так, например, на северной части Кавказа давались земли под условием их заселения. Также даны были г. Васалю 15 тысяч десятин в Днепровском уезде при условии введения и акклиматизирования овец мериносов в России. Следуя той же политики, и в виду распространения виноделия, на южном берегу Крыма было отведено урочище Магарач, близь г. Ялты, с условием желающим получить участок в 8 десятин, разведения известного количества десятин виноградника.

Существуют некоторые большие производства, который успешно идут в руках правительства, напр.: почта, телеграф, железные дороги. Но в земледелии производство слишком мелко и может с успехом быть ведено только при личном хозяйстве.

Что касается до общины, то казалось защитники ее, прельщаются, главное, воображаемым ими самоуправлением. Но община может держаться только при суровом правлении. Какая же может быть отрада в превращении населения, во что-то вроде вечных военных поселений?

Заметка. В числе мер, принимаемых в виду круговой поруки, в настоящее время телесное наказание недоимщиков стали большею частью заменять общим арестом пеньки. — Писатели упрекают исполнителей за принятие таких мер, не соображая, что, требуя удержания общины, они сами стараются об увековечении этих крепостных порядков.

Желателен поэтому переход крестьян к подворному владению.

 



[1] «Русский Вестник», апрель, стран. 170.

[2] Там же, стран. 164 и 165. В 1837 года колонии перешли от ведомства министерства внутренних дел, в ведомство министер­ства государственных имуществ.

[3] Граф Киселев и его время, соч. А. П. Заблоцкаго-Десятовскаго. Стр. 163.

[4] В Бердянском уезде, в г. Ногайске, я слышал в 40-х годах о неудовольствии крестьян, подобным же фруктовым садом. Причины неудовольствия были те, который показаны выше.


 
homecontact uscopyright |   |

 



Используются технологии uCoz