Когда начальство ушло... В. Розанов. 1910
  Когда начальство ушло... В. Розанов. 1910

Старая книга

старая книга - источник знаний
Это интересно

Полезные ссылки

книги

о книгах

карты


.

 

Люди, биографии, воспоминания.

КОГДА НАЧАЛЬСТВО УШЛО...

1905—1906 г.г.

В. Розанов.

С.-ПЕТЕРБУРГЬ

МСМХ

1910

Типография А. С. Суворина. Эртелѳв, 13

Оглавление

1901

Всемирная скука.

I.

2.

III.

IV.

Homines novi.

I.

II.

III.

IV.

1904 г.

Кислород и углерод в истории.

Война и политическое творчество.

Лучшая жертва на алтарь отечества.

«Кабинет».

В тяжелый час истории.

1905 г.

Будьте справедливы.

Скорбные мысли проф. Демьянова о земском соборе.

Государство и общество.

Русские историческиѳ портреты на выставке в Таврическом дворце.

Женщины и представительство.

Исторический перелом.

На митинге.

1.

Среди анархии.

1906 г.

Гамлет в роли администратора.

О «переживаниях» и «переживших».

В пасхальную ночь 1906-го года.

Пегий человек.

Последнее похождение Кречинского.

На заре парламента.

В Таврическом дворце.

Левиафан шевелится.

Об амнистии.

В настроениях дня.

Ослабнувший Фетиш.

Отчего левые побеждают центр и правых?

Вниманию «трудовой группы».

В русском подполье.

На суде рабочих депутатов.

1907 — 1910

 

...прекрасно, прекрасно, я не спорю, что начальство необходимо как дымовая труба в доме и самые «нужные» в ней места и комнаты... не спорю...

И все таки...

Какая наступала восхитительная минута, когда бывало надзиратель, отойдет от стеклянной двери нашего класса («пошел к другим классам»), а учитель еще в нее не вошел... Электричество, что-то лучше и быстрее электричества, пробегало по нашим спинам и плечам; и «Алгебра Давидова» летит через две парты и попадает туда, куда ей нужно — в затылок склонившегося над Кюнером толстого и ленивого ученика. Он вздрогнул, размахнулся и может быть ударил бы ни в чем неповинного соседа: но «несправедливость» предупреждена тем, что кто-то схватил его за волосы и пригнул к задней парте... Теперь он парализован, бессилен и вращает глазами, как Патрокл, поверженный Гектором. В другом углу борются «врукопашную», —  по возможности без шума; летят стрелы в потолок, с мокрою массою на конце их, чтобы повиснуть там; каѳедра учителя старательно обмазывается чернилами, а стул посыпается мелом... Кто-то «учит слова», если его сейчас спросят: но благоразумнейшие пришпиливают «слова» к спине товарища, впереди сидящего, дабы «провести за нос» учителя, все понятно «болвана», и ответить урок на «3 — «, зная его на «1+»...

Счастливый минуты: их одни я помню из поры ученья. Все остальное было скучно, бездарно, не нужно, антипедагогично. Но эта минута «без начальства», когда мы оставались одни... Она была коротка и гениальна. Я ее дурно описал: не всегда было именно то, что я передал. Бывало иначе. Но безусловно всегда пробегало бесконечное оживление по классу: а, ведь, добрый читатель и всякий человек, не есть ли «величайшее оживление», без более тесных определений, что-то самое лучшее, самое счастливое, наконец даже самое добродетельное изо всего, что вообще случается в истории и происходить в жизни? Ибо оно есть именно жизнь, тоже «без более тесных определений»: и естественно, что самая высшая точка ее напряжения как «суммы движений в одном моменте» —  и есть «главная добродетель всего»...

Всего на земле, в царствах, городах, везде, везде…

Ну, а какое же «начальство» даст оживление, «позволить» оживиться... особенно в «бесконечность»-то?..

Поэтому, я думаю, все люди притворяются, когда говорят, или даже кто-нибудь один про себя говорит, что он «почитает начальство»...

Ну там кухня, ну — дымовая труба...

Необходимо! неизбежно.

Стройте, чорт с ним.

Но — не более. Врождено человеку давать не более pie tat'а «начальству», вообще всякому, от столоначальника и...

Но мир устроен «с начальством»: даже Солнце есть начальник солнечной системы своей, — планет, спутников...

Склоняю голову, плачу... И говорю: даже в солнечной системе это есть какой-то «первородный грех».

А кометы? Те «залетают» в солнечную систему, пролетают ее, и не связанные,  улетают куда-то «в глубь мира» уже решительно без всякого «начальства»...

Вот пример. Это тоже природа. Уголок мира создан вовсе без «начальства».

И это — человечно.

Солнечная система все-таки бесчеловечна; уже «павшая»... Кометы одни в мире безгрешны, и, от этого, так редко показываются в наш грешный солнечный и земной мир.

Человечность — это всегда одиночество и братство. Одиночество не затвора, не темницы, не кельи с уставом, а просто «так», чтобы вокруг меня был некий пояс свободной земли, свободной воды, свободного воздуха... И братство в смысле том, что, никем не теснимый, я никому и не враг, а всем друг. В конце концов «свободны и человечны» были патриархи человечества в Месопотамии и Ханаане, да «аввы»-отшельники Верхнего Египта (раннее христианство). Вот — «кометы», каждая со своим путем. Все остальное «по грехопадению» слагалось «в системы» и строило себе начальство...

Чорт бы его побрал.

Человечность — братство, одиночество... И как условие этого — благородство и невинность.

Люди, — знаете ли вы единственный и исключительный корень того, что вы все без исключения все, рабы? Только один: в том, что вы все не благородны.

Мы все неблагородны.

Мы все не невинны.

Отсюда «кухня» и «дымовые трубы».

** *

Ничего об этом не умею сказать, кроме глубокого вздоха.

** *

Для меня несомненно, что исчезновение «начальства», таяние его как снега перед солнцем... вернее — перед весною... начинается и всегда начнется по мере возрождения в человеке благородства, чистоты и невинности. Это — тот огонь, в котором плавятся все оковы.

И только в нем!

Только в нем!

Запомни это хорошо, человечество, дабы не маниться ложными призраками.

Не надеяться ложно.

Не верить ложно.

***

Благородство — это деликатность человека к человеку. Ясность души, покой ее. Правда уст и поступков. Мужество.

Но душа всего этого — деликатность: вытекающая из какого-то глубокого довольства собою, счастья в себе... неоскорбленности: в силу чего «не оскорбленный человек» не дерет по спине другого, соседа, дальнего, кого-нибудь, — словами, поступками, деяниями.

Но ужас истории и величайшее ее несчастие, «первородный грех» всего, заключается в том, что человек ужасно оскорблен...

Все мы...

Всякие...

И не можем этого забыть... Изгладить... И скрежещем зубами, и томимся, и ползаем...

И вот «выбираем себе начальство».

 —  Я не могу укусить соседа. Но если соединюсь с другими и мы все выберем себе начальника, с дубиной и циклопа, — то я ближнему раскрою голову.

Мотив всех государств. Начиная еще от Киаксара Мидийского...

***

Боже, если бы мы могли забыть обиду... Но мы никогда ее не забудем и не станем свободными.

 


 

 

 
homecontact uscopyright |   |

 



.