KACTPEH-ЧЕЛОВЕК И УЧЕНЫЙ. В. Г. БОГОРАЗ.
  KACTPEH-ЧЕЛОВЕК И УЧЕНЫЙ. В. Г. БОГОРАЗ.

Старая книга

старая книга - источник знаний
Это интересно

Полезные ссылки

книги

о книгах

карты


.

 
Люди, биографии, воспоминания

KACTPEH-ЧЕЛОВЕК И УЧЕНЫЙ. В. Г. БОГОРАЗ.

Кто в увлечении молодости, не готов жертвовать жизнью за идею?
(Из дорожного отчета М. А. Кастрена за 1842 г.).

МАТВЕЙ Александр Кастрен (по-русски Матвей Христианович) (Например, см.: Справочный словарь о русских писателях и ученых, умерших в XVIII —XIX ст. Берлин, 1880, стр. 121-122.) родился 2 декабря 1813 г. а умер 7 мая 1852 г., на полтора года не достигнув сорокалетнего возраста, дающего полный расцвет человеческой жизни. И образ его в летописях науки остается вечно юношеским, динамическим, стремительно-ярким.

«Кто в увлечении молодости не готов жертвовать жизнью за идею?» (I, 177). (Ссылка на посмертное издание сочинений Кастрена, в обра­ботке академика Шифнера, под общим заглавием Nordische Reisen und Forschungen. Римская цифра обозначает том, арабская—страницу.) В этих коротких и пылких словах, взятых из дорожного отчета 1842 г., основной девиз и стимул работы Кастрена.

Но два года позднее (16 марта 1844 г.) письмо к академику Шегрену звучит, как похоронный звон.

«Сегодня врач произнес надо мной смертный приговор. Легочная чахотка — вот болезнь, которая села мозг костей и продолжает уничтожать его с огромной жадностью. И вот я стал разбитым человеком на весне моей жизни. Отныне могила будет той целью, куда направляются мои шаги.

Я не стану скрывать, что я предпочел бы окончить свои дни в кругу моих друзей и родственников, если бы силы дозволили добраться до родины. Но в конце-концов мне мало важно, где будут гнить мои кости, зато я никогда не унесу в могилу упрека, что я взял у Академии субсидию, сознавая свою неспособность окончить работу».

Это ужасное письмо выявляет и другую черту психологии Кастрена, его чрезвычайную щепетильность в деловых и личных отношениях. Кастрен был не только фанатиком идеи, но также фанатиком каждого взятого им на себя обязательства — перед финляндским университетом, перед Академией Наук, перед друзьями, даже перед финским литературным обществом, одним из основателей которого он был.

В первую половину своих путешествий Кастрен постоянно нуждался в средствах. Так, в 1842 г., во время морского путешествия по Белому морю, Кастрен был выброшен на берег вместе с судном. Три дня он лежал без памяти. Когда он пришел в себя, то напрасно умолял рыбаков отвезти его в ближайшую деревню. Рыбаки просили 100 рублей, денег этих у Кастрена не было и рыбаки оставили его одного в рыбачьей хате (I, 174).

В дальнейшем поддержка Академии Наук сделала его материальное положение более обеспеченным. Он получал вышеупомянутую ежегодную субсидию, получил также за зырянскую грамматику вторую Демидовскую премию. В 1849 г. он был назначен экстраординарным адъюнктом Академии с разрешением жить в Гельсингфорсе. — Так обыкновенно передают его биографы.

Впрочем, по более точным данным, заимствованным из архива Академии Наук, Кастрен не был назначен адъюнктом, а только — «определен на службу Академии Наук в качестве путешественника-этнографа по северной экспедиции со всеми правами и преимуществами адъюнктов оной, со времени отправки в экспедицию до представления окончательного отчета».

При этом «доцент Александровского Университета доктор философии Кастрен, действительно был оставлен на жительство в Финляндии. С другой стороны Мин. Нар. Просв, отношением от 14/II 1844 г. запросило от Академии Наук сведения о том «имеет ли право на службу в оной Кастрен по своему происхождению».

Жалованье Кастрену производилось с 11 мая 1845 г. по 700 рублей в год. По экспедиции он получал на содержание и расходы по 1.000 руб. в год, с высылкой авансов на полгода вперед. Зато в расходовании оных денег Академия отчетов не требовала.

От финляндского университета Кастрен получил в 1844 г. в виде единовременного пособия 1900 руб. Вообще же Кастрен к местной финляндской поддержке относился скептически. Так, в 1846 г. он пишет Снельману: «Относительно моего будущего я еще не принял определенного решения. Если в Финляндии я не смогу добыть себе кусок хлеба, как это весьма вероятно, то я ничего не имею против того, чтоб вернуться в Сибирь и заняться изучением тунгусского племени и надеюсь, что Академия Наук не откажет мне в поддержке». (II, 160).

 


 

KACTPEH-ЧЕЛОВЕК И УЧЕНЫЙ. В. Г. БОГОРАЗ.
10RUR

 

 
homecontact uscopyright |   |